Чем йеменские повстанцы-хуситы угрожают Кыргызстану

Обострение ситуации на Ближнем Востоке начинает напрямую влиять на глобальный нефтяной рынок - и речь уже не о "премии за риск", а о полноценном кризисе поставок.

Аналитики JPMorgan Chase заявляют: йеменские повстанцы-хуситы фактически вступили в расширяющийся региональный конфликт. Пока их роль не является определяющей, однако они формируют вторую точку давления на побережье Красного моря, дополняя уже критическую зону в районе Ормузского пролива.

Ключевой инструмент давления, это способность хуситов атаковать инфраструктуру Саудовской Аравии на Красном море и нарушать судоходство через Баб-эль-Мандебский пролив.

Под угрозой оказываются экспортный узел Янбу (основной маршрут обхода Ормуза), порт Рабиг (около 200 тысяч. баррелей нефтепродуктов в сутки), вся логистика альтернативных поставок Саудовской Аравии.

Фактически, речь идет о риске для потока до 5 млн баррелей нефти в сутки. Это объем, который Эр-Рияд направляет в обход Ормузского пролива через Красное море.

По оценке JPMorgan, в случае дальнейшей эскалации это может поднять цены на нефть примерно на $20 за баррель.

Глава сырьевой стратегии Saxo Bank Оле Хансен отмечает: за последний месяц рынок прошел переломный момент. Если ранее рост цен объяснялся ожиданиями и страхами, то теперь фиксируются реальные перебои поставок, нарушаются логистические цепочки, сокращаются объемы нефти "на воде", то есть в танкерах.

Это означает переход от спекулятивной геополитической премии к физическому дефициту сырья.

Особую тревогу аналитиков вызывает быстрое сокращение запасов нефти в танкерах. В нормальных условиях это "буфер", который сглаживает кризисы. Сейчас же происходит обратное - танкеры не успевают компенсировать сбои, маршруты удлиняются и дорожают, часть судов избегает опасных зон.

В результате рынок теряет гибкость и становится более чувствительным к любым новым атакам или блокировкам.

Причем тут Кыргызстан? Все достаточно просто. Ведь риск скачка цен становится реальным, а не гипотетическим. Если одновременно окажутся под давлением Ормуз и Красное море, это станет ударом по ключевым "узким горлышкам" мировой торговли нефтью. Даже частичная блокировка может вызвать резкий рост цен. Буквально на все.

Исторически любые кризисы в районе Ормуза приводили к скачкам выше прогнозов. В условиях ограниченных запасов и уже напряженного рынка рост может оказаться более резким.

Да, Кыргызстан напрямую не импортирует нефть с Ближнего Востока, но зависит от цен на нефтепродукты из России и Казахстана и чувствителен к глобальной цене Brent. Таким образом рост мировых цен приведет к удорожанию бензина и дизеля, росту логистических затрат, ускорению инфляции.

Но, конечно, определяющим будет политический фактор. Поэтому дальнейшая динамика цен зависит не столько от экономики, сколько от масштабов вовлечения хуситов, реакции Саудовской Аравии и возможного вмешательства США и их союзников.

Так что нефтяной рынок входит в фазу, когда геополитика напрямую превращается в дефицит. И если еще недавно угрозы в Красном море рассматривались как локальные, то теперь они начинают влиять на глобальные потоки сырья.

В этих условиях сценарий роста на $20 за баррель выглядит не прогнозом, а базовым вариантом развития событий.

Но вот вопрос, готов ли Кыргызстан к такому развитию событий?